— Мистер Эрмин, самолет будет готов через двадцать минут. — Чиновник аэропорта был сама предупредительность

— Благодарю вас, позаботьтесь о моих чемоданах, а главное — о контейнере с медикаментами.

На этого парня, видимо, произвел впечатление мой голубенький ооновский паспорт.

Несколько дней назад я еще не предполагал, что мне придется лететь в Центральную Африку. Варя была уже в Москве, а я должен был отправиться в отпуск в ближайшую субботу.

Когда Зазвонил телефон, я сидел в своем кабинете и пытался вникнуть в сухой текст отчета, присланного из Танзании. Слева на столе лежал билет на самолет до Москвы, и это мешало мне сосредоточиться.

— Месье Эрмин?

Голос секретарши патрона невозможно спутать: низкий, с хрипотцой, наполненный теплотой.

— Да, это я, Люси.

— Вы не могли бы в шестнадцать быть у патрона?

— Разумеется, Люси. Что-нибудь стряслось?

— Приходите пораньше, Стефан, поболтаем. — Секретарша засмеялась и положила трубку.

У нас с Люси давно сложились приятельские отношения, но в офисе все были убеждены, что мы любовники. И я, и Люси при случае подыгрывали друг другу. Особенно, если в приемной кто-нибудь находился.

Ровно в шестнадцать я сидел напротив профессора Чарльза Соумса и читал телеграмму, стараясь сохранить на лице невозмутимое выражение. Я даже улыбнулся, вспомнив, какая физиономия была у дамы из какою-то миссионерского общества, когда Люси сказал мне: «Ах, Стефан, я — дерево, которое уже не нужно трясти. Яблоко упало, его нужно только поднять. Теперь я понимаю, почему у вас, у русских, любимый герой — Иван-дурак»

Соумс — худой, с желтым лицом, на котором самым примечательным были рыжие брови, каждая величиной с щетку для мытья рук, посмотрел на меня поверх очков и, пошевелив бровями, сердито сказал:

— Вы делаете не ту карьеру, Стефан Театр потерял талантливого актера. Какого черта вы ломаете комедию и делаете вид, что телеграмма вам очень нравится?