Ржавый буш парил. Вспугнутые гулом мотора, нелепыми скачками удирали жирафы. Какой-то полоумный буйвол погнался за тенью самолета. У тускло блеснувшего озерца замерло стадо слонов.

Метрах в двадцати от самолета пронесся здоровенный гриф. Из-за этой несимпатичной птички погиб молодой Гржимек, один из наиболее ярких исследователей современной Африки. Гриф врезался в самолет, словно ракета.

Конечно, если откажет двигатель, самолет спланирует и его вполне можно посадить на площадке величиной с картофельное поле, но от этого не становится легче. Буйволам, слонам и львам вряд ли понравится наше появление.

На подлете к Омо попали в туман. Самолеты такого типа не оборудованы радарами, а горы в системе Великого африканского разлома не такая уж редкость.

Полосу тумана удалось пробить метрах в десяти над землей. Совсем рядом, под крылом, мелькнула ярко-красная крыша дома или ангара, и самолет ловко, я бы даже сказал, изящно, присел на посадочную полосу и, подпрыгивая на выбоинах, побежал к низкому, барачного типа сооружению, но, точно передумав, отвернул влево и замер на асфальтированном квадрате.

К самолету, веером разбрызгивая лужи, подкатила «тоета» — японский вариант «лендровера». Из машины выскочил человек в светлом костюме, распахнул огромный черный зонт и зашагал к «турбо-трашу».

Темная голова человека на фоне зонта была не видна, и казалось, по полю движется светлый костюм, увлекаемый грибовидным зонтом.

Я с трудом выбрался из кабины. Ноги дрожали от напряжения, Человек приблизился. Сверкнули в улыбке зубы, обозначая молодое привлекательное лицо. Его даже не портила бородка в форме помазка для бритья.

— Мистер Эрмин? Не так ли?