— Все правильно. Доктор Джозеф Торото?

— Да, сэр.

Мы обменялись рукопожатием. Доктор Торото был одного со мной роста, но лет на двадцать моложе.

— Как долетели?

— Неплохо.

Доктор Торото повернулся к водителю «тоеты».

— Помогите перенести вещи, Абачуга!

Торото улыбался, но взгляд его оставался настороженным. Мне это не понравилось. Когда собираешься идти в очаг, нужно быть уверенным в тех, кто рядом с тобой.

— В Швейцарии сейчас, наверное, прохладно, мистер Эрмин?

— Да уж не так душно. Вам приходилось бывать в Европе?

— Медицинский факультет я закончил в Лондоне, стажировался в Париже, в больнице Клода Бернара. Кстати, там я слушал ваши лекции, профессор.

— Вот как? Представляю, какая скука. Ну а у вас здесь все льет?

— Сезон дождей на исходе. Если не возражаете, мы сначала заедем в отель, а уж потом в институт.

Я огляделся. Почему же старина Дэвис не встретил меня? Ведь он наверняка знал о моем приезде.

— Простите, коллега, в Омо работает доктор Барри Дэвис?

— Да, сэр. Мистер Дэвис, к сожалению, не мог вас встретить. Он болен.

— Что-нибудь серьезное?

— Малярия… И еще сердце.

— Надеюсь, он скоро поправится.

— Я тоже надеюсь, сэр.

— До свидания, Майкл, — помахал пилоту. — Советую вымыть руки, ведь вы здоровались со мной, а зараза прилипчива.

Грим с ужасом уставился на свои ладони и, бормоча проклятия, пошел к самолету.

За окном «тоеты» мелькала знакомая картина: остроконечные хижины деревень, термитники, зонтичные акации и женщины, бредущие вдоль дороги с поклажей на голове.

Отель — двухэтажное белое здание — оказался довольно уютным и разорительно дорогим. Номер здесь стоил столько же, как в «Хилтоне».

Хозяин-шотландец встретил довольно сдержанно. Это меня удивило. В глубинке обычно рады клиентам, к тому же европейцам.