— Он что, с ума сошел? Такие цены мне явно не по карману, Торото.

— Большой наплыв туристов, сэр.

— Послушайте, не называйте меня «сэр». Мы с вами врачи, черт побери, коллеги! Если вы уж столь высокого мнения о моей особе, называйте профессором.

— Как будет угодно, мистер Эрмин.

В номере я быстро умылся, сменил рубашку и спустился в холл.

Институт Пастера, которым руководил доктор Торото, походил на большинство подобных учреждений, созданных в различных регионах Африки в системе Службы больших пандемий. Но сходство было только внешним. Краткое знакомство с лабораториями убедило меня, что они оснащены первоклассным оборудованием, в основном японским и шведским. С удовольствием отметил, что микроскопы наши, советские, фирмы «ЛОМО».

Особенно хорош был вирусологический блок со стерильными боксами, даже крематорий был для обеззараживания воздуха. Сотрудники лабораторий, в основном африканцы, при нашем появлении вежливо вставали, приветливо здоровались, Торото коротко, на ходу отдавал распоряжения.

Судя по всему, он не только в институте, но и в стране пользовался большим авторитетом. Ампала — небогатая страна, и так оснастить институт мог только очень влиятельный человек.

В кабинете Торото, обставленном металлической мебелью, равномерно журчал кондиционер.

Я закурил и, глядя Торото в глаза, сказал:

— Не скрою, коллега, институт производит впечатление. Серьезный уровень, поздравляю.

Глаза у Торото потеплели.

— Благодарю вас, профессор. Нам нелегко было добыть оборудование, средства. И еще так много не сделано.

Я улыбнулся.

— Ну, время в резерве у вас есть. Простите, сколько вам лет, коллега?

— Тридцать два. Много. Если учесть, что средняя продолжительность жизни в Ампале — тридцать семь лет.

— Ну, зачем же так мрачно? Давайте-ка поживем подольше. Вон сколько проблем еще нужно решить.